Яркие лучи восходящего солнца освещают комнату, где тонкие лёгкие пальцы пробегают по клавишам, часами чеканя сухой ритм кастаньет в шесть восьмых.
А шатёр бесцветен, как в старых чёрно-белых фильмах; нет никаких цветов - лишь предельная сосредоточенность.
Фанфары! Выход на манеж : пируэт, один, два... алле... гоп! Рука взлетает к верхним регистрам и возвращается жонглировать клавишей. Захватывающие дух номера, всё выше и дальше; одно неверное движение - и разбиты в кровь пальцы. Но всё это - лишь дело техники; стремительный спуск - и взят последний аккорд, можно снова спокойно дышать.
Яркие лучи восходящего солнца, как прожекторы - манеж, освещают комнату, где тонкие лёгкие пальцы пробегают по клавишам, часами чеканя сухой ритм кастаньет в шесть восьмых.
А во сне несчастный старый шут в разноцветных одеждах, с весёлой улыбкой и грустными глазами, выпускает из рукава стаю белых голубей.
А шатёр бесцветен, как в старых чёрно-белых фильмах; нет никаких цветов - лишь предельная сосредоточенность.
Фанфары! Выход на манеж : пируэт, один, два... алле... гоп! Рука взлетает к верхним регистрам и возвращается жонглировать клавишей. Захватывающие дух номера, всё выше и дальше; одно неверное движение - и разбиты в кровь пальцы. Но всё это - лишь дело техники; стремительный спуск - и взят последний аккорд, можно снова спокойно дышать.
Яркие лучи восходящего солнца, как прожекторы - манеж, освещают комнату, где тонкие лёгкие пальцы пробегают по клавишам, часами чеканя сухой ритм кастаньет в шесть восьмых.
А во сне несчастный старый шут в разноцветных одеждах, с весёлой улыбкой и грустными глазами, выпускает из рукава стаю белых голубей.